Два человека одновременно обсуждают разные дела. Один объясняет, где оставить ключ, другой называет время встречи. Вы пытаетесь проследить первую фразу, затем переключаетесь на вторую. Между тем в воздухе никто не разложил разговоры по отдельным дорожкам. До уха доходит смесь. Каким образом среди неё появляется речь конкретного собеседника?
Давайте сначала отделим доступный вам звук от задачи, с которой вы его слушаете. Уберите один голос из записи, сделайте тише или поставьте воспроизведение на паузу — изменится сама смесь. А теперь оставьте запись прежней и попробуйте следить за другим говорящим. Изменилось направление внимания. Сохраняя смесь, можно исследовать именно выбор голоса, не подменяя его простым поворотом ручки громкости.
В одном из опытов участники слушали смесь двух голосов и сообщали названные нужным говорящим цвет и число. Электроды, установленные трём пациентам по клиническим показаниям, позволяли записывать активность коры. При неизменной смеси её представление зависело от того, на чей голос было направлено внимание: восстановленная по мозговой активности картина сильнее отражала признаки выбранной речи. [1]
Значит, один и тот же входящий сигнал может обрабатываться по-разному. Представьте две переплетённые реплики, из которых нужно проследить одну, удерживая связь от слова к слову. Только не добавляйте в эту картинку готовые подписи: «этот звук от первого, этот от второго». Принадлежность звуков говорящим слуховой системе ещё предстоит установить. Если просто поселить в голове редактора, читающего такие подписи, мы дадим задаче новую должность, но не объяснение. У зрения задача тоже влияет на то, что будет замечено: вспомните гориллу среди баскетболистов. Это родственная избирательность, а не основание считать зрительный и слуховой опыты одним экспериментом.
Другой эксперимент использовал запись электроэнцефалограммы с поверхности головы. Двенадцать участников слушали три одновременно звучащих женских голоса. В одних условиях требовалось следить за выбранной речью, в других — за смесью в целом. Авторы обнаружили зависимость мозгового ответа на целевую речь от задачи; особенно выраженные различия относились к бета-диапазону электрической активности. [2] Бета-диапазон здесь характеризует измеряемые колебания сигнала ЭЭГ. Это не особая частота голоса, которую достаточно прибавить на эквалайзере, чтобы разговор стал понятнее.
Теперь понятно, почему просьба «слушайте вот этого человека» задаёт больше, чем «слушайте внимательно». Однако условия обоих опытов были вполне определёнными. В первом короткие фразы двух голосов смешивали в один звуковой сигнал, во втором сравнивали конкретные задания с тремя голосами. Обещания разобрать любую беседу при любом фоне из этого не получится. И объяснять всякое затруднение недостаточным старанием слушателя тоже оснований нет.
Вы можете представить или приготовить короткую негромкую запись двух знакомых голосов, произносящих разные предложения. Послушайте один и тот же фрагмент дважды: сначала следите за одной репликой, потом за другой. Громкость оставьте прежней. Здесь интересно, что удаётся проследить; обязательной нормы угаданных слов у нас нет. Есть зато помеха для вывода: при повторе вы уже знакомы с содержанием. Если второй раз оказалось легче, приписывать улучшение одному вниманию нельзя. В строгом опыте знакомство с записью пришлось бы учитывать отдельно.
А с ключом и временем встречи можно поступить совсем просто: «Сначала договорим про ключ». Затем выслушать вторую реплику. Так вы меняете саму задачу, избавляя слух от необходимости разделять одновременные голоса. Способность выделять нужную речь заслуживает изучения; пользоваться ею при каждом разговоре на пределе возможностей вовсе не обязательно. Иногда собеседникам достаточно дать друг другу закончить предложение.
