Паломничество в жизнь

Мы живём в мире вирусов и микроорганизмов. Вы не верите? Посмотрите хотя бы внутрь собственного тела: количество бактериальных клеток в нём сопоставимо с количеством человеческих. Популярное утверждение, что бактерий обязательно в десять раз больше, оказалось преувеличением, но уточнённая арифметика не слишком успокаивает самолюбие. Мы привыкли считать себя отдельными существами, хотя носим на себе и внутри себя огромное сообщество другой жизни. Причём большинство жильцов заселилось без нашего разрешения.

Если считать по биомассе, Земля окажется прежде всего миром растений. Поменяем способ подсчёта — получим другую картину. Поэтому «мир динозавров» или «мир человека» — ещё и вопрос того, куда мы направили взгляд. Динозавр заметен, бактерия — нет. Но невидимость никогда не означала незначительности.

Сказать, кто появился первым, гораздо труднее. Особенно если речь идёт о вирусах: единственного доказанного сценария их происхождения нет, а разные группы могли иметь разную историю. Мы восстанавливаем начало этой истории по молекулярным обломкам, пережившим невообразимое количество поколений. Инструкция по первоначальной сборке, как обычно, потерялась.

Даже привычное древо жизни оказывается сложнее школьного рисунка. Мы изображаем общего предка, расходящиеся ветви и наследование от родителей к потомкам. Но особенно у бактерий и архей информация умеет двигаться ещё и поперёк: через горизонтальный перенос генов. Клетка может получить ДНК из окружающей среды, от другой клетки или при участии вируса. У эукариот такие приобретения тоже встречаются. Родословная сохраняется, но уже не объясняет происхождение каждого участка генома.

Получается дерево с прививками и сросшимися ветвями. Местами оно напоминает грибной мицелий: нити расходятся, пересекаются, и уже не так просто понять, кто кому передал очередное наследство.

Сам гриб, кстати, тоже плохо помещается в привычные бытовые категории. Он не растение, а по эволюционному родству ближе к животным. Однако животным, которое «забыло завести желудок», его можно назвать только в шутку. Многие грибы выделяют пищеварительные ферменты наружу, расщепляют вещества вокруг себя и всасывают получившиеся молекулы. Тонкие гифы дают большую поверхность контакта с субстратом. Получается существо, которое не столько находится в среде, сколько пронизывает её собственным телом.

Мы вообще слишком любим организмы с понятными краями. Нам спокойнее, когда можно показать пальцем: вот он начинается, вот заканчивается. Жизнь этого удобства не обещала.

Стоит спросить, что проще вируса, — и привычная граница между живым и неживым начинает расползаться.